Воскресение, 24.09.2017, 19:41
Приветствую Вас Гость | RSS

Словесник

Меню сайта
Время жизни сайта
Статистика

Онлайн всего: 17
Гостей: 17
Пользователей: 0

Методический кейс

Главная » Файлы » Русская литература » Анализ произведений [ Добавить материал ]

Шолохов М.А. "Тихий Дон" Первая мировая война. Видео
[ · Перейти по ссылке () ] 04.07.2016, 18:22

Первая мировая война. В ее изображении проявился аналитический талант художника, хорошо чувствующего запрос времени. Роман создавался между двумя войнами. Не успели подернуться пеплом костры Первой — империалисты начали подготовку новой, повторилось то самое, что было накануне 14-го — милитаристский угар, националистическая истерия, надежды на самые весомые «аргументы» — бомбы и снаряды... Разрабатывалась программа нового передела мира. Вот почему тема прошлой войны становилась важнейшей и для тех, кто на ее памятном материале разоблачал кровавые последствия милитаризма, и — с другой целью — для факельщиков теперь уже тотальной истребительной схватки — фашистских головорезов, извлекавших свои уроки из недавнего поражения Германии.

Войну изучали историки и военные стратеги, политики и экономисты, дипломаты и разведчики, деятели науки и искусства, медики и психологи. События прослеживались день за днем, решающие операции — по часам и минутам.

О той войне написано немало волнующих произведений. Сказали свое слово проклятия многие писатели мира — русские, немцы, болгары, французы, итальянцы, англичане, поляки, австрийцы, венгры, югославы, американцы. Гневом наполнены воспоминания тех, кто побывал в сырых окопах под огнем, уцелел десятым или двадцатым из состава воинской части.

Много общего с этой прозой есть и у Шолохова. Но его достижения даже на очень внушительном фоне мастерства А. Барбюса, Б. Келлермана, Э. Ремарка, Р. Олдинггона, Р. Роллана, Ж. Жионо, А. Цвейга, К. Федина — выдающиеся по охвату действительности, масштабности обобщения зримости картин фронтовых сражений.

Если героем военного романа был чаще всего интеллигент — честный, страдающий, растерянный, то у Шолохова на первом плане — сыны глубинной трудовой России, оторванные от неотложных дел на земле.

Шолоховская правда о войне — вот она. Русские воины трупами повисают на проволочных колючих заграждениях. Немецкая артиллерия выкашивает целые полки. Раненые ползают по жнивью. Глухо охает земля, «распятая множеством копыт», когда обезумевшие всадники устремляются в кавалерийские атаки и плашмя падают вместе с конями. Не помогает казаку ни молитва от ружья, ни молитва при набеге. «Крепили их к гайтанам, к материнским благословениям, к узелкам со щепотью родимой земли, а смерть пятнала и тех, кто возил с собою молитвы».

Первые удары шашкой по человеку, первые убийства — это остается в памяти на всю жизнь. Неизбывна боль и за землю: «вызревшие хлеба топтала конница», «там, где шли бои, хмурое лицо земли оспой взрыли снаряды: ржавели в ней, тоскуя по человеческой крови, осколки чугуна и стали».

Всего лишь месяц войны, а как она искалечила людей. Стареют на глазах. Похабничают. Звереют. Сходят с ума.

Полуфеодальный режим, существовавший в стране, за время войны еще больше ожесточился. В армии стали нормой унижения, оскорбления, зуботычины, слежка, голодные рационы.

Бездарность и безответственность командования... Разложение в царском дворе, бессилие министров и генералов поправить дело...

Разваливался тыл. «Вместе со второй очередью ушла и третья. Станицы, хутора обезлюдели, будто на покое на страду вышла вся Донщина».

Надо было очень близко к сердцу принять боль земли русской, чтоб вот так скорбно сказать об этом:

Многих недосчитывались казаков, — растеряли их на полях Галиции, Буковины, Восточной Пруссии, Прикарпатья, Румынии, трупами легли они и истлели под орудийную панихиду, и теперь позаросли бурьяном высокие холмы братских могил, придавило их дождями, позамело зыбучим снегом.

Разоблачая жадных до власти карьеристов и авантюристов, привыкших распоряжаться чужими судьбами, всех, кто гонит свой народ на другие народы, прямо на минные поля и под пулеметный веер пуль, решительно протестуя против любого посягательства на право человека жить на земле, Шолохов противопоставил ужасам войны красоту человеческих чувств, счастье земного бытия. Страницы, посвященные дружбе, доверию, родственным чувствам, любви — всему истинно высокому, укрепляют веру в победу доброго начала.

В романе действуют монархисты, буржуазные демократы, сторонники военной диктатуры, сепаратисты, большевики. У всех свои взгляды, планы, программы. Материал романа как бы включается в наши современные размышления о судьбе Родины: что могло быть, если бы продолжалась власть монарха, если бы держался и дальше Керенский, если бы завершился победой корниловский путч, если бы осуществились планы сепаратистов вроде Ефима Изварина, если бы не произошли события 25 октября? Или вопросы иного порядка: если бы не покончили с собой генералы Марков, Каледин, не был убит в 1918 году Корнилов и не умер тогда же Алексеев?

По Шолохову реальна только та программа, которая не расходится с интересами большинства народа. Обстановка сложилась так:

Близкий дыбился фронт. Армии дышали смертной лихорадкой, не хватало боевых припасов, продовольствия; армии многоруко тянулись к призрачному слову «мир»; армии по-разному встречали временного правителя республики Керенского и, понукаемые его истерическими криками, спотыкались в июньском наступлении; в армиях вызревший гнев плавился и вскипал, как вода в роднике, выметываемая глубинными ключами...

Это настроение фронтовиков и большей части трудового народа в тылу, тянувшихся к миру, определило отношение к программам и лозунгам. Братание на фронтах свидетельствовало о том, что воины разных стран становились интернационалистами, искали «один язык», что им ненавистна война как пережиток варварства, что они за такой строй, который сохранит жизнь и даст свободу. Поэтому требование выхода из войны оказывалось народу ближе, чем призывы к ее продолжению до победного конца, да еще с угрозой применения смертной казни.

Сам Шолохов на стороне тех, кто боролся против милитаризма. Роман служит обличительным документом, картины кровопролития — а их очень много — даны во всех деталях и с такой убеждающей наглядностью, от которой содрогаешься.

Но мировая война для России — первый круг ада. Она пережила еще более неестественное — междоусобицу. Огромная территория находилась в огне. «Тихий Дон» — повествование о той трагедии. Свои убивали своих, придумывая для этого изощренные способы. Грабежи и насилия. Бандитские нашествия. Запои, расшатанная психика людей, вольное поведение жалмерок. Эпидемия тифа. Смерть вдали от родных очагов. Осиротевшие семьи.

Первая мировая война изображена как всенародное бедствие, поэтому ее картинам соответствует мрачная символика: «По ночам на колокольне ревел сыч. Зыбкие и страшные висели над хутором крики, а сыч перелетел на кладбище, стонал над бурыми затравевшими могилами. -Худому быть, - пророчили старики. - Война пристигнет».

Резкими, экспрессивными мазками рисует писатель наступление войны — народного бедствия. В массовых сценах он дает высказаться многим людям - и война предстает в народном восприятии, в стихии чувств, переживаний, оценки народа. История врывается в повествование широко и свободно, во всех ее реалиях. Эпически динамично развернутые картины вступления России в мировую войну завершаются эмоциональной оценкой, в которой тревожно звучит голос самого писателя.

Война требовала все новых и новых жертв «От Балтики смертельным жгутом растягивался фронт. В штабах разрабатывались планы широкого наступления, над картами корпели генералы, мчались, развозя боевые приказы, ординарцы, сотни тысяч солдат шли на смерть».

Герои Шолохова оказываются в различных полках, разбросанных по разным участкам фронтов, что дает возможность писателю широко охватить начало боевых действий, сосредоточиться на изображении первых боев Юго-Западного и Северо-Западного фронтов, на событиях вторжения русских армий в Восточную Пруссию, на знаменитой Галицийской битве. Шолоховские страницы резко обличительны, их тон тревожен и не предвещает ничего, кроме страшного ожидания смерти: «Эшелоны... Эшелоны... Эшелоны несчетно! По артериям страны, по железным путям к западной границе гонит взбаламученная Россия серощинельную кровь». Передовая фронта изображается как сплошной ад. И всюду в произведениях Шолохова проступает боль за землю: «Вызревшие хлеба топтала конница», « Гам, где шли бои, хмурое лицо земли оспой взрыли снаряды: ржавели в ней, тоскуя по человеческой крови, осколки чугуна и стали». Но еще мучительнее была боль за людей. Война собирала свою страшную жатву: «Ложились родимые головами на вер четыре стороны, лили рудую казачью кровь и, мертвоглазые, беспробудные, истлевали под артиллерийскую панихиду в Австрии, Польше, в Пруссии... Цвет казачий покинул курени и гибнул там в смерти, во вшах, в ужасе».

Всего лишь месяц войны, а как изменились люди: Егорка Жарков грязно ругался, все проклинал, Григорий Мелехов «весь как-то обуглился, почернел». Война калечит души, опустошает до самого дна: «Перемены вершились на каждом лице, каждый по-своему вынашивал в себе и растил семена посеянного войной».

На Владимиров-Волынском и Ковельском направлениях в сентябре 1916 года применили французский способ наступления - волнами. «Шестнадцать волн выплеснули русские окопы. Колыхаясь, редея, закипая у безобразных комьев смявшейся колючей проволоки, накатывались серые волны людского прибоя... Из шестнадцати волн докатились три...»

Такова была страшная правда войны. И каким кощунством над моралью, разумом, сущностью человечности казалось прославление подвига. Шолохов развенчивает такое представление о подвиге: «А было так: столкнулись на поле смерти люди... натыкались, сшибались, наносили слепые удары, уродовали себя и лошадей и разбежались, вспугнутые выстрелом, убившим человека, разъехались нравственно искалеченными. Это назвали подвигом».

Народное восприятие империалистической войны как кровавой, навязанной народу бойни обусловило реализм Шолохова, открытую правду ее изображения. Полуфеодальный режим, существовавший в стране, за время войны еще больше усилился, особенно в армии. Дикое обращение с солдатами, зуботычины, слежка... Фронтовиков кормят чем придется. Грязь, вши... Бессилие генералов поправить дело. Стремление союзников выиграть кампанию за счет людских резервов России, на что охотно шло царское правительство. И за всем этим — бесчисленные человеческие жертвы.

С исключительной выразительностью нарисованы картины народного бедствия в «Тихом Доне». Осенью 1917 года казаки стали возвращаться с фронтов империалистической войны. Радостно встречали их в семьях. Но это еще безжалостнее подчеркивало горе тех, кто потерял родных и близких. Надо было очень близко к сердцу принимать боль, муку всей русской земли, чтобы так торжественноскорбно сказать об этом, как сказал Шолохов: «Многих недосчитывались казаков, - растеряли их на полях Галиции, Буковины, Восточной Пруссии, Прикарпатья, Румынии, трупами легли они и истлели под орудийную панихиду, и теперь позаросли бурьяном высокие холмы братских могил, придавило их дождями, позамело зыбучим снегом... Травой зарастают могилы - давностью зарастает боль. Ветер зализал следи ушедших, - время залижет и кровяную боль и память тех, кто не дождался, потому что коротка человеческая жизнь и не много всем нам суждено истоптать травы...»

Гуманизм Шолохова с особой силой звучит на тех страницах, где войне противопоставлены красота человеческих чувств, счастье земного бытия, победное шествие нарождающейся жизни. Когда Мелеховы получили известие о гибели Григория на войне, они были сражены горем. Но вот на двенадцатый день Дуняшка из письма Петра узнает, что Григорий жив. С радостной вестью бежит она домой: «Живой Гришка!.. Живой наш родненький! — рыдающим голосом вопила она еще издали. - Петр пишет!.. Раненый Гриша, а не убитый!.. Живой, живой!..» А как радуется Пантелей Прокофьевич рождению двух внуков: «Ишо не зараз переведется мелеховская порода! Казака с девкой подарила сноха. Вот сноха- так сноха!..» Так картины простого человеческого счастья оттеняют весь ужас кровопролитной бойни — войны, несущей ужас, смерть, разорение. Такое видение войны сближает Шолохова с толстовской традицией изображения войны. Могучее дыхание толстовской традиции в «Тихом Доне» сказалось в изображении безумия войны, ее враждебности человеческому естеству, в срывании с нее героических масок.

Первая мировая война, за которой последовали бурные революционные события, стала, как известно, предметом пристального внимания мировой литературы. Но впервые изобразить эту войну с подлинной эпической мощью и глубоким историзмом и с истинно народных позиций удалось Шолохову в «Тихом Доне».

Составление таблицы по отрывкам романа о первой мировой войне

Тема эпизода

Цвет

Образные средства

Поведение героев

Начало войны

Красные составы,

Лампасы,

Говядинка

Эпитеты: любопытствующее-благоговейные взгляды;

Олицетворение: газеты, захлебывающиеся воем;

Метафора: говядинка

Поют песни, подбадривают себя, шутят

 

Лишь старичок - укоризненно качает головой...

 

 

 

 

Состояние растерянности, беспомощности

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Ужас

Появление самолета

Алюминиевый блеск;

Красное месиво кирпичей;

Розовая пыль, кровавые слезы

Метафора: рокочущая снижающаяся птица, частуха выстрелов, крик сверлился изо рта;

Эпитеты: кровавые слезы, трупно почерневшие губы, тнкий, почти детский стенящий крик

Газовая атака

Серая фигура;

Черный, глянцевый брусок мясистого языка

Эпитеты: изъеденные газом, разжиженные глаз

Сравнения: отравленные лежали копешкамаи, стояли на четвереньках, будто паслись;

Лежал, скрючившись калачиком

Категория: Анализ произведений | Добавил: panova
Просмотров: 224 | Загрузок: 2 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии и видеть ссылки на материалы могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Вход на сайт
Поиск