Понедельк, 19.11.2018, 00:21
Приветствую Вас Гость | RSS

Словесник

Меню сайта
Время жизни сайта
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Методический кейс

Главная » Файлы » Русская литература » Биографии [ Добавить материал ]

"Венок посвящений" Поэты Серебряного века своим соратникам по перу
01.11.2018, 18:10

Марина Цветаева

Из цикла "Стихи к Блоку"

Имя твое — птица в руке,
Имя твое — льдинка на языке.
Одно-единственное движенье губ.
Имя твое — пять букв.
Мячик, пойманный на лету,
Серебряный бубенец во рту.

Камень, кинутый в тихий пруд,
Всхлипнет так, как тебя зовут.
В легком щелканье ночных копыт
Громкое имя твое гремит.
И назовет его нам в висок
Звонко щелкающий курок.

Имя твое — ах, нельзя! —
Имя твое — поцелуй в глаза,
В нежную стужу недвижных век.
Имя твое — поцелуй в снег.
Ключевой, ледяной, голубой глоток…
С именем твоим — сон глубок.

15 апреля 1916

Н. Гумилев 
ИЗ ЛОГОВА ЗМИЕВА 
(А. Ахматовой) 

 
 Из логова змиева, 
 Из города Киева, 
Я взял не жену, а колдунью. 
 А думал - забавницу, 
 Гадал - своенравницу, 
Веселую птицу-певунью. 
 
 Покликаешь - морщится, 
 Обнимешь - топорщится, 
А выйдет луна - затомится, 
 И смотрит, и стонет, 
 Как будто хоронит 
Кого-то, - и хочет топиться. 
 
 Твержу ей: «Крещеному, 
 С тобой по-мудреному 
Возиться теперь мне не в пору. 
 Снеси-ка истому ты 
 В днепровские омуты, 
На грешную лысую гору» . 
 
 Молчит - только ежится, 
 И все ей неможется, 
Мне жалко ее, виноватую, 
 Как птицу подбитую, 
 Березу подрытую 
Над очастью, Богом заклятою. 
1912  
... 
А. Блок 
А. АХМАТОВОЙ 

 
«Красота страшна» - Вам скажут, - 
Вы накинете лениво 
Шаль испанскую на плечи, 
Красный розан - в волосах. 
 
«Красота проста» - Вам скажут, - 
Пестрой шалью неумело 
Вы укроете ребенка, 
Красный розан - на полу. 
 
Но, рассеянно внимая 
Всем словам, кругом звучащим, 
Вы задумаетесь грустно 
И твердите про себя: 
 
«Не страшна и не проста я; 
Я не так страшна, чтоб просто 
Убивать; не так проста я, 
Чтоб не знать, как жизнь страшна» . 
1913 
... 
Ф. Сологуб 
А. АХМАТОВОЙ 

 
Прекрасно всё под нашим небом, 
И камни гор, и нив цветы, 
И, вечным справедливым Фебом 
Опять обласканная, ты. 
 
И это нежное волненье, 
Как в пламени синайский куст, 
Когда звучит стихотворенье, 
Пчела над зыбким медом уст, 
 
И, кажется, что сердце вынет 
Благочестивая жена 
И милостиво нам подвинет, 
Как чашу пьяного вина. 
1917 
... 
М. Цветаева 
А. АХМАТОВОЙ 

 
Узкий, нерусский стан - 
Над фолиантами. 
Шаль из турецких стран 
Пала, как мантия. 
 
Вас передашь одной 
Ломаной черной линией. 
Холод - в веселье, зной - 
В Вашем унынии. 
 
Вся Ваша жизнь - озноб, 
И завершится - чем она? 
Облачный - темен - лоб 
Юного демона. 
 
Каждого из земных 
Вам заиграть - безделица! 
И безоружный стих 
В сердце нам целится. 
 
В утренний сонный час, - 
Кажется, четверть пятого, - 
Я полюбила Вас, 
Анна Ахматова. 
1915 
... 
М. Лозинский 
НЕ ЗАБЫВШАЯ 
(А. Ахматовой) 

 
Еще свою я помню колыбель, 
И ласково земное новоселье, 
И тихих песен мимолетный хмель, 
И жизни милой беглое веселье. 
 
Я отдаюсь, как кроткому лучу, 
Неярким дням моей страны родимой. 
Я знаю - есть покой, и я хочу 
Тебя любить и быть тобой любимой. 
 
Но в душном сердце - дивно и темно, 
И ужас в нем, и скорбь, и песнопенье, 
И на губах, как темное пятно, 
Холодных губ горит напечатленье. 
 
И слух прибоем и стенаньем полн, 
Как будто вновь, еще взглянуть не смея, 
Я уношу от безутешных волн 
Замученную голову Орфея. 
1912  
... 
Анна Ахматова 
А. БЛОКУ 

 
Я пришла к поэту в гости. 
Ровно в полдень. Воскресенье. 
Тихо в комнате просторной, 
А за окнами мороз. 
 
И малиновое солнце 
Над лохматым сизым дымом.. . 
Как хозяин молчаливый 
Ясно смотрит на меня! 
 
У него глаза такие, 
Что запомнить кажый должен; 
Мне же лучше, осторожной, 
В них и вовсе не глядеть. 
 
Но запомнится беседа, 
Дымный полдень, воскресенье 
В доме сером и высоком 
У морских ворот Невы. 
 1914 
... 
О. Мандельштам 
Н. ГУМИЛЁВУ 

 
Над желтизной правительственных зданий 
Кружилась долго мутная метель, 
И правовед опять садится в сани, 
Широким жестом запахнув шинель. 
 
Зимуют пароходы. На припёке 
Зажглось каюты толстое стекло. 
Чудовищна, как броненосец в доке, — 
Россия отдыхает тяжело. 
 
А над Невой — посольства полумира, 
Адмиралтейство, солнце, тишина! 
И государства жёсткая порфира, 
Как власяница грубая, бедна. 
 
Тяжка́ обуза северного сноба — 
Онегина старинная тоска; 
На площади Сената — вал сугроба, 
Дымок костра и холодок штыка… 
 
Черпа́ли воду ялики, и чайки 
Морские посещали склад пеньки́, 
Где, продавая сбитень или сайки, 
Лишь оперны́е бродят мужики. 
 
Летит в туман моторов вереница; 
Самолюбивый, скромный пешеход — 
Чудак Евгений — бедности стыдится, 
Бензин вдыхает и судьбу клянёт! 
< 1913, 1927>

Игорь Северянин 
На смерть Александра Блока 

 
Мгновенья высокой красы! — 
Совсем незнакомый, чужой, 
В одиннадцатом году, 
Прислал мне «Ночные часы» . 
Я надпись его приведу: 
«Поэту с открытой душой» . 
 
Десятый кончается год 
С тех пор. Мы не сблизились с ним. 
Встречаясь, друг к другу не шли: 
Не стужа ль безгранных высот 
Смущала поэта земли?. . 
Но дух его свято храним 
Раздвоенным духом моим. 
 
Теперь пережить мне дано 
Кончину еще одного 
Собрата-гиганта. О, Русь 
Согбенная! горбь, еще горбь 
Болящую спину. Кого 
Теряешь ты ныне? Боюсь, 
Не слишком ли многое? Но 
Удел твой — победная скорбь. 
 
Пусть варваром Запад зовет 
Ему непосильный Восток! 
Пусть смотрит с презреньем в лорнет 
На русскую душу: глубок 
Страданьем очищенный взлет, 
Какого у Запада нет. 
Вселенную, знайте, спасет 
Наш варварский русский Восток!

Борис Пастернак 

Анне Ахматовой

Мне кажется, я подберу слова,
Похожие на вашу первозданность.
А ошибусь, - мне это трын-трава,
Я все равно с ошибкой не расстанусь.

Я слышу мокрых кровель говорок,
Торцовых плит заглохшие эклоги.
Какой-то город, явный с первых строк,
Растет и отдается в каждом слоге.

Кругом весна, но за город нельзя.
Еще строга заказчица скупая.
Глаза шитьем за лампою слезя,
Горит заря, спины не разгибая.

Вдыхая дали ладожскую гладь,
Спешит к воде, смиряя сил упадок.
С таких гулянок ничего не взять.
Каналы пахнут затхлостью укладок.

По ним ныряет, как пустой орех,
Горячий ветер и колышет веки
Ветвей, и звезд, и фонарей, и вех,
И с моста вдаль глядящей белошвейки.

Бывает глаз по-разному остер,
По-разному бывает образ точен.
Но самой страшной крепости раствор -
Ночная даль под взглядом белой ночи.

Таким я вижу облик ваш и взгляд.
Он мне внушен не тем столбом из соли,
Которым вы пять лет тому назад
Испуг оглядки к рифме прикололи,

Но, исходив от ваших первых книг,
Где крепли прозы пристальной крупицы,
Он и во всех, как искры проводник,
Событья былью заставляет биться.

Анна Ахматова

Борис Пастернак

Он, сам себя сравнивший с конским глазом,
Косится, смотрит, видит, узнает,
И вот уже расплавленным алмазом
Сияют лужи, изнывает лед.

В лиловой мгле покоятся задворки,
Платформы, бревна, листья, облака.
Свист паровоза, хруст арбузной корки,
В душистой лайке робкая рука.

Звенит, гремит, скрежещет, бьет прибоем
И вдруг притихнет, — это значит, он
Пугливо пробирается по хвоям,
Чтоб не спугнуть пространства чуткий сон.

И это значит, он считает зерна
В пустых колосьях, это значит, он
К плите дарьяльской, проклятой и черной,
Опять пришел с каких-то похорон.

И снова жжет московская истома,
Звенит вдали смертельный бубенец -
Кто заблудился в двух шагах от дома,
Где снег по пояс и всему конец?..

За то, что дым сравнил с Лаокооном,
Кладбищенский воспел чертополох,
За то, что мир наполнил новым звоном
В пространстве новом отраженных строф, —

Он награжден каким-то вечным детством,
Той щедростью и зоркостью светил,
И вся земля была его наследством,
А он ее со всеми разделил.

Январь 1936

Осип Мандельштам

Посвящено Марине Цветаевой

В разноголосице девического хора
Все церкви нежные поют на голос свой,
И в дугах каменных Успенского собора
Мне брови чудятся высокие, дугой.

И с укрепленного архангелами вала
Я город озирал на чудной высоте.
В стенах Акрополя печаль меня снедала
По русском имени и русской красоте.

Не диво ль дивное, что вертоград нам снится,
Где голуби в горячей синеве,
Что православные крюки поет черница:
Успенье нежное – Флоренция в Москве.

И пятиглавые московские соборы
С их итальянскою и русскою душой
Напоминают мне явление Авроры,
Но с русским именем и в шубке меховой.
1916

Осип Мандельштам

Кассандре

(Кассандра - Ахматова)

Я не искал в цветущие мгновенья
Твоих, Кассандра, губ, твоих, Кассандра, глаз,
Но в декабре торжественного бденья
Воспоминанья мучат нас.

И в декабре семнадцатого года
Все потеряли мы, любя;
Один ограблен волею народа,
Другой ограбил сам себя.

Когда-нибудь в столице шалой
На скифском празднике, на берегу Невы –
При звуках омерзительного бала
Сорвут платок с прекрасной головы.

Но, если эта жизнь – необходимость бреда
И корабельный лес – высокие дома, –
Я полюбил тебя, безрукая победа
И зачумленная зима.

На площади с броневиками
Я вижу человека – он
Волков горящими пугает головнями:
Свобода, равенство, закон.

Больная, тихая Кассандра,
Я больше не могу – зачем
Сияло солнце Александра,
Сто лет тому назад сияло всем?

1917

Марина Цветаева

Б. Пастернаку

Рас-стояние: версты, мили...
Нас рас-ставили, рас-садили,
Чтобы тихо себя вели
По двум разным концам земли.

Рас-стояние: версты, дали...
Нас расклеили, распаяли,
В две руки развели, распяв,
И не знали, что – это сплав

Вдохновений и сухожилий...
Не рассóрили – рассори́ли,
Расслоили... Стена да ров.
Расселили нас, как орлов-

Заговорщиков: версты, дали...
Не расстроили – растеряли.
По трущобам земных широт
Рассовали нас как сирот.

Который уж, ну который – март?!
Разбили нас – как колоду карт!
1925

Анна Ахматова

О. Мандельштаму

Я над ними склонюсь, как над чашей,
В них заветных заметок не счесть -
Окровавленной юности нашей
Это черная нежная весть.
Тем же воздухом, так же над бездной
Я дышала когда-то в ночи,
В той ночи и пустой и железной,
Где напрасно зови и кричи.
О, как пряно дыханье гвоздики,
Мне когда-то приснившейся там, -
Там, где кружатся Эвридики,
Бык Европу везет по волнам,
Там, где наши проносятся тени
Над Невой, над Невой, над Невой.
Там, где плещет Нева о ступени, -
Это пропуск в бессмертие твой.
Это ключики от квартиры,
О которой теперь ни гу-гу...
Это голос таинственной лиры,
На загробном гостящей лугу.

1957

Марина Цветаева

Маяковскому

Превыше крестов и труб,
Крещенный в огне и дыме,
Архангел-тяжелоступ —
Здорово, в веках Владимир!

Он возчик и он же конь,
Он прихоть и он же право.
Вздохнул, поплевал в ладонь:
— Держись, ломовая слава!

Певец площадных чудес —
Здорово, гордец чумазый,
Что камнем — тяжеловес
Избрал, не прельстясь алмазом.

Здорово, булыжный гром!
Зевнул, козырнул — и снова
Оглоблей гребет — крылом
Архангела ломового.

18 сентября 1921

Категория: Биографии | Добавил: panova
Просмотров: 11 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии и видеть ссылки на материалы могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Вход на сайт
Поиск